Касса на вокзале не отличалась от многих и многих касс на вокзалах необъятной империи. Гордая кассирша, толстое стекло, дырочки на уровне человека среднего роста. Только вот мало кто мог попасть в этот "средний рост". Некоторым приходилось тянуться на носочках в надежде, что их голос проскочит сквозь сито в толстом стекле, кое-кому приходилось горбиться, чтобы кассирша могла разобрать пункт назначения. Но так старались только неместные - деревенщина. Остальные, попав к заветному окошку и сунув деньги в задвигающийся лоток, просто показывали на пальцах "один", "два" или больше. Наметанный равнодушный взгляд ловил знаки будущих пассажиров, и ловкие пальцы отстукивали нужное количество заветных квитков. Билеты продавались на один рейс... В один конец... Но вторую часть сообщения мало кто принимал всерьез, и очередь не уменьшалась. Желающих уехать из непонятно меняющегося города было предостаточно. Также было предостаточно тех, кто хотел помочь им в этом понятном желании. "Оформление за наш счет! Оставьте заботы нам, едьте без раздумий!" - обычные крики зазывал в окрестностях вокзала и на рынке. Нет, даже так - на Рынке. Поколение назад пустырь в центре города превратился в место, где продавалось и покупалось все. Не было товара, которому бы не нашелся свой покупатель. От брошеной пьяными родителями малолетки до хорошей мясной вырезки - все можно было там найти. И зазывалы не стеснялись. Жить-то хотелось всем, а некоторым хотелось и помогать жить деткам , ну и "пропащим" помочь. Кто знает, может там, на другом конце ("как может быть другой конец, ведь он один, вот и билеты продают только в один конец!") их ждет что-нибудь получше, чем здесь. По меньшей мере, "там" никто не будет знать об их прегрешениях... Указательный палец взметнулся вверх - один - одна, вернее. "Все, еду, отступать уже некуда," - Ленка, зажмурив глаза, нащупала маленькую бумажку, стоившую больше, чем она смогла собрать за лето. Остальное хотела в долг. Но на этот рейс в долг не дают. Надо было что-то продать. Кроме нее самой у нее ничего не было... И билет она купила.
Дребезжащий замызганный автобус подкатил к железной ограде, в которой был только один узкий проход. Один проход - один человек. Отжав "стоячих", хотевших сесть без билета, просто заплатив водителю, Ленка с облегчением увидела свободное место в салоне. "Можно?" - автоматически выскочило из нее. Невнятный хмык, полученный в ответ, наверное, означал "да". На всякий случай, Ленка не стала уточнять, а просто села, да и место оставалось единственное во всем салоне. Сзади уже лезли "стоячие", которые не будут церемониться, а просто займут свободное местечко - "повезло". "Почему, ну почему они так... "полны энтузиазма"",- всплыло в сознаниии никогда не отключаемое радио. После затянувшихся препираний с непопавшими внутрь, автобус, сначала нерешительно, а потом, все набирая и набирая скорость, двинулся в путь. Пассажиры, даже "стоячие", притихли, когда автобус проезжал окраины города. Пустые, с огромными трещинами панельные блоки, казалось, с укоризной глядели дырами незастекленных окон на уезжающих. Но продолжалось это недолго - город-то не бог весть какой большой, несмотря на крупный комбинат. Скоро широкая, бесконечная степь залила вид из окна. Степь, в которой нет ничего, только серый бурьян брошенных полей и дрожащая граница горизонта. Ни-че-го... "Как странно, раньше здесь было видно далекое озеро, над которым весной можно было заметить птиц. А теперь? Ни озера, ни птиц, ни травы. Как будто они тоже росли и жили только на дотации комбината. А когда деньги перестали течь в город, то перестала существовать и сама природа в округе". Степь разливалась кругом ровной серой полосой, проникая и в автобус, который, казалось, застрял в бесцветном киселе из ничего... "Конечная остановка!" - пробудил пассажиров к жизни трескучий голос из динамиков. "Приехали, скорее, выходим!" - суета выходящих вынесла Ленку на перрон вокзала. "Странно, как все знакомо",- успела подумать она... "Билет стоит сто шестьдесят. У меня только сто. Надо найти еще. Придется, придется идти туда", - Ленка медленно брела по улице, которая, как и все остальные, сходилась на Рынке. "Только шестьдесят - это два клиента - и я смогу уехать". Невдалеке рынок ощерился в железнооградной улыбке...